Падение Аттилана стало не просто трагедией одного народа. Оно обернулось многими проблемами во многих сферах и для американцев: политической, экономической, социальной. Ну, в самом деле, правительству какой страны понравится, если  в самом центре одного из крупнейших городов внезапно образуется  маленькое, но очень гордое и очень суверенное государство? Правильно, никакой.
Так что ничего удивительного в том, что к возникновению Нового Аттилана власти и граждане Большого Яблока отнеслись, мягко говоря, прохладно, не было. И, если поначалу присутствие Нелюдей было воспринято с удивлением и любопытством, то вскоре оно сменилось страхом и недовольством, и по городу (да что там, по всему штату!) прокатилась волна возмущений, сопровождающаяся митингами и пикетами. Попытки решать вопрос на дипломатическом уровне с треском проваливались одна за другой, и дело тут было даже не в тяжелом характере своенравной правительницы Аттилана: Нелюди, даже если б очень сильно захотели, просто физически не могли убраться из Нью-Йорка вместе с обломками своего города.
Судя по всему, кроме Мстителей, мало кто озадачивался этой стороной вопроса.

Поначалу они даже надеялись, что все наладится и так – само по себе; потом, когда стало очевидно, что Нелюди не справляются своими силами, – что Капитан Америка, герой в звездно-полосатом трико, взмахнет своим волшебным щитом и сделает всем хорошо, но время шло, а лучше не становилось.
И тогда Алая Ведьма подумала, что пора бы начать действовать более активно.
Может быть (наверняка), это было не самой хорошей идеей, которая могла прийти Ванде в голову, но оставаться в стороне и сидеть сложа руки она больше не могла: Новому Аттилану необходима была помощь, пусть Медуза и отрицала этот факт. Может быть, разумнее было бы прихватить с собой еще пару-тройку Мстителей. Может быть, нужно было дождаться возвращения Роджерса с его прогулки по орбите и обсудить дальнейший план действий с ним. Ванда насчитала еще не менее двух десятков таких «может быть», но все равно действовала самостоятельно, на свой страх и риск. Потому что сегодня она позволила себе действовать не от лица величайших героев Земли. Потому что сегодня она прибыла на Аттилан по личному вопросу. Потому что, хотели они того или нет, Максимофф и королевская семья Нелюдей были связаны родственными узами.
- Здравствуй, Горгон, - Ванда явилась без предупреждения,  но полководец уже поджидал ее на «взлетной» площадке, расчищенной от обломков. Твердая поверхность ткнулась под ноги, заставив Алую Ведьму чуть покачнуться при приземлении. Пожалуй, стоит над этим еще немного поработать.
– Нет-нет, спасибо, все хорошо, - Ванда остановила Горгона легким взмахом ладони, дав понять, что не нуждается в поддержке. – Рада, что ты… В порядке.
От одного только взгляда на руины, в которые превратился величественный Аттилан, ей хотелось плакать. Наследие многих поколений было уничтожено безжалостной волей… чьей? Черного Грома? Обстоятельств?
- Мне очень жаль. Я знаю, вы многих потеряли – прими мои соболезнования, - собственный голос показался ей чужим. Горгон лишь молча кивнул, вероятно, ожидая какого-то продолжения, но Ведьма медлила, боясь показаться непочтительной к чужому горю.
- Мне нужно увидеться с Медузой, - наконец решилась она и, высоко подняв голову, взглянула великану в глаза. – Это… неофициальный визит.

Отредактировано Scarlet Witch (05-03-2015 14:18)

Ванда не рассчитывала на теплый прием, зная не понаслышке о нелегком характере Медузы, и не была удивлена резким словам правительницы, хоть они и задели ее. Пусть они не были особенно близки, но Алой Ведьме казалось, что Медуза благосклонно принимает союз их семей. Они с Пьетро всегда были желанными гостями в Аттилане... Раньше.
- Вот как? Так-то ты встречаешь золовку? – в голосе ее прозвучала более горечь, нежели ехидство. Ведьма проводила взглядом удаляющуюся спину Горгона и лишь затем взглянула на Медузу. Она не стала пытаться изображать радость в ответ на прохладное приветствие королевы Нелюдей - рассыпаться в фальшивых любезностях было бессмысленно, но и не могла позволить себе быть втянутой в перепалку. Вместо этого Ванда постаралась смягчить момент кроткими словами:
- Прости, что я без предупреждения. Я уйду, если ты желаешь, но прежде, прошу, выслушай меня.
Было странно видеть эту женщину такой. Она всегда казалась мудрой, рассудительной, умиротворенной. А теперь... Теперь ее королевство уничтожено, ее народ пал, ее король бесследно исчез, а сама она словно превратилась в сжатую стальную пружину, только тронь- выстрелит, распрямляясь.
Прежде, чем Медуза ответит отказом, Ванда решила продолжить:
- Мне действительно очень жаль, что все... закончилось так, - непонятно было, имела ли Ванда в виду только лишь недавнюю трагедию, фактически положившую конец империи Нелюдей, или же говорила о печально окончившейся истории семейной жизни Пьетро и Кристаллии. - Но я пришла сюда не ссориться и не просить прощения за ошибки своего брата. Я пришла предложить помощь.
Видя, что королева Нелюдей собирается ей что-то возразить, Ведьма поспешно добавила:
- Не как Мститель.
Шансы на успех были невелики, но Аттилан — Новый Аттилан —  нуждался в поддержке «извне», это было очевидно им обеим. Все теле- и радиоканалы, газеты и журналы на каждом углу трубили о происходящем на острове Нелюдей, и Ванда знала, что Медуза прилагает все усилия, чтобы восстановить город и защитить свой народ, но также знала, что она с трудом справляется со всеми обязанностями, разом свалившимися на ее плечи. С ее стороны будет довольно неразумно отвергать помощь одной из сильнейшим представительниц homo superior на планете.
- Мне не все равно. Луна, если ты не забыла, все еще моя племянница, - глухо прибавила Ванда. Она не лукавила сейчас - судьба Луны действительно была ей небезразлична. Разумеется, она была небезразлична и Пьетро, но Квиксильвер по очевидным причинам не мог появиться на острове (об этом Ванда предпочла благоразумно умолчать), Алой Ведьме же не мешало ничто.
- Обдумай хорошенько мои слова, прежде чем сказать «нет», Медуза.
Сможет ли королева усмирить свою гордыню?

Похоже, Ванде все же удалось найти нужные слова: и пусть Медуза все еще пыталась казаться  неприступной, но тон ее смягчился, и Алая Ведьма смогла заметить на ее лице тень… раскаяния? Неужто королева Нелюдей и в самом деле устыдилась своей резкости? Ванда с трудом представляла, каких усилий той стоило признать свою неправоту и – тем более – поражение, и потому безмолвствовала некоторое время, терпеливо ожидая, пока Медуза выговорится. А рассказать ей, как оказалось, было о чём.
- Что? – опешив, переспросила Ванда, хотя услышанное ею в повторении вовсе не нуждалось – она прекрасно расслышала все с первого раза.
«Луна… пропала?»
Нет, не так. Все дети пропали из Аттилана – и дочь Пьетро оказалась среди их числа. Но как? Как такое…
- … могло произойти?
Информация оказалась, мягко говоря, ошеломляющей,  –  Ведьма растерянно потерла виски пальцами, будто раздумывая, что ей с ней делать , и вопросительно взглянув на Медузу:
- Как давно это случилось? Когда вы это обнаружили?
«Почему не сообщили нам? Почему не сообщили Пьетро?»
- И как долго собирались об этом молчать?
Разумеется, отношения между Кристалл и её сестрой и Ртутью были далеки от идеальных, их даже нельзя было назвать ни дружескими, ни приятельскими, но, по мнению Ванды, пропажа дочери была достаточным поводом позабыть о семейных распрях – хотя бы на время.
- Послушай, я знаю, вам несладко приходится, - Ванда говорила без тени лукавства, уж кому как не им с Пьетро было знать, каково это: подвергаться постоянным нападкам и всюду быть изгоями. А еще она знала, как Медуза дорожила обособленностью своего государства. Но теперь, после пропажи Луны, проблема Аттилана перестала быть проблемой только Нелюдей – теперь она затрагивала и Максимоффых в том числе. – Никто из нас, - она подразумевала Мстителей, само собой, – не желает чинить вам препятствий. Я не хочу и не буду вмешиваться в дела твоего народа, но Луна – также и наша, не забывай. И если она в беде, мы с Пьетро сделаем всё, чтобы помочь ей. Мы разыщем её, её и твоего сына. С ними всё будет в порядке. Я обещаю.
Алая Ведьма твёрдо смотрела Медузе в глаза, и сомневаться в правдивости её слов не приходилось, вот только… Была ли уверена она сама в том, что говорит? Никто не знал, когда именно и при каких обстоятельствах пропали дети, никто не знал, где они, и, самое главное, никто не знал, живы ли они. Нехорошее предчувствие шевельнулось у Ванды в груди, заставляя сердце болезненно сжаться: что, если уже слишком поздно? Что, если…
«Нет-нет! – она тряхнула головой, отгоняя прочь мрачные мысли. – Луна жива – разумеется, жива, с ней всё хорошо, и мы обязательно отыщем её!»