костюм в подписи

Пальцы быстрым движением сверху вниз провели по виску. Тренировка со студентами на этот раз вымотала Ороро больше прежнего, отчего легкая дрожь в коленках до сих пор не унималась, и холодные капельки пота застыли на смуглой коже. То ли она стала сдавать позиции, то ли новая технология школы действительно усложнила уровень подготовки для самообороны и к внешним опасностям, что сказывалось на количестве врагов, внезапно увеличившихся вдвое, и неожиданным атакам со спины. Поэтому, прежде чем позволить взрослым ученикам принимать участие в таких тренировках, преподаватели не раз опробовали оборудование на себе, но даже после самостоятельных боев с новейшим оборудованием, возникали трудности.
Женщина зашла в свою комнату, по обычаю оставив между дверным проемом и дверью расстояние в несколько сантиметров, и устало выдохнула – на минуту она разрешила себе отдых, чтобы перевести дух и расслабиться. Боль утраты комом осела в глотке, и, казалось, ничто не способно избавить от нее. Водоворот – по-другому те моменты прошлого невозможно назвать, всех членов команды Икс судьба трясла за шкирку и лицом бросала в скорбь и горе. За всю доброту, которую они совершили бескорыстно и на благо человечества, они получили взамен необузданную боль, они потеряли… она потеряла самого близкого и дорого человека в ее жизни. «Это нечестно» – женщина мгновенно цокнула языком и нахмурилась. Не сметь себя жалеть – золотое правило с детства, от которого постоянно приходилось отходить, засиживаться в оранжерее или ином безлюдном месте с прижатыми к груди коленками. Вот и сейчас Ороро борола в себе желание взмыть ввысь, высоко в небеса, туда, где никто бы не заметил предательских слез. На лице они бы смешались с холодными каплями дождя. Жаль, что поток воды не способен так же быстро и легко смыть душевную пустоту.   
Она стояла возле окна, с задумчивым лицом впиваясь взглядом в рабочий стол, с которого на нее смотрели еще живые, с лучистым отблеском, пережившие радость и боль глаза. Ороро с чувством неловкости иногда косо смотрела в них, ощущая себя снова юной девушкой. «Я скучаю» – слова, саднившие грудь, напоминающие о самых ярких событиях жизни, были отданы этим глазам. Только они могли с пониманием улыбнуться – на столешнице, сбоку возле стопки книг, застыл на фотографии Чарльз Ксавье с прежним добрым и вселяющим доверие взглядом. Кем он был для нее? Человеком, который поверил в нее, вел и направлял, который стал духовным наставником и смог усмирить в ней грозовую бурю, который заменил ей отца и стал источником вдохновения, подаривший цель в жизни.
— Мне вас так не хватает.
Шторм отвернулась к пейзажу за окном, ощутив прилив горечи. Глаза щипало от прозрачной пелены, она старалась смахнуть ее и часто моргала, но из памяти назло всплывали очередные самые яркие моменты, связанные с Чарльзом – они кромсали изнутри. Соленые алмазинки упали на щеки, стремительно скатившись вниз к подбородку. Тяжело пережить это в одиночку,  и, признаться честно, несмотря на всю стойкость и хладнокровное спокойствие, которыми Шторм обладала много лет, ей требовалась поддержка от тех, кто был с ней рядом. Но не всем желаниям суждено было сбыться – она давно дала понять своему окружению, что привыкла справляться со всем в одиночку. Да, были Логан, Китти, Зверь, Роуг – Ороро, обладая пониманием, считала своим долгом быть рядом, поддерживать их и подбадривать, а сама постоянно скрывала причину своей бессонницы. Нет, кто-то в новой школе имени Джин Грей должен быть стойким. Кисть тыльной стороной скользнула по щекам и вытерла почти сухие дорожки от слез. Стало легче дышать, возможно, в такие моменты, когда одиночество становилось не наказанием, а спасением, можно было позволить себе немного слабости.
Тьма глубокой ночи накрыла особняк, и рассмотреть что-то дальше ворот было практически невозможно. Неведомая часть пространства впереди настораживала, женщине на мгновение почудилось, когда она всматривалась в темноту, что за ней скрывалось нечто страшное. Или это та самая усталость извращала фантазию и подкидывала своеобразные ловушки разуму. Монро по наитию потянулась к окну, чтобы открыть его, дабы проветрить комнату и наполнить ее свежим апрельским воздухом, и скользнула еще раз по пейзажу на улице. Все как обычно, ничто поначалу не привлекло внимания, пока где-то вдалеке, в глубине ночной мглы, не раздался страшный, пронзающий до внутренностей нечеловеческий крик, который подхватили порывы ветра и эхом донесли до школы. Ороро впилась пальцами в оконную раму и поддалась вперед, чуть ли не выпрыгнув из окна, ведь голос исходил рядом с кладбищем, где похоронен Чарльз. Темнота, восстав барьером перед воротами, скрывала высокий лес, в гуще которого стояли могилы, и зверя, чей отчаянный рык до сих пор звучал в ушах. Короткая пауза – затишье перед бурей, Ро с замиранием сердца ждала очередного возгласа, и он прогремел. Только на этот раз это был не крик души, а громкий треск, словно грозный обвал в горах. Не возникло сомнений: кто-то творил беспредел на кладбище и уничтожал чужие могилы. Шторм затрясло от ярости и вопиющей дерзости незнакомца, кто учинил вред в лесу. Глаза скрылись под белесой пеленой, и женщина оттолкнулась от пола и выпрыгнула из окна, взмывая высоко в небо. Она никогда не нападала первой, но когда причинялся вред друзьям или памятному и единственному месту, где чувствовалась невидимая связь с близким человеком, Шторм забывала о внутреннем спокойствии. С растопыренными пальцами руки, обвитые электрическими змеями, туго натянулись тетивой к небу. На лету они притянули магнитом вихрь над женщиной, с которого срывались, словно разъяренные псы, шаровые молнии и озаряли своим ярким светом местность. Она парила высоко над сосновым лесом, выискивая, как ищейка, мерзавца, посмевшего потревожить покой усопших. Гневливая погода полностью подчинялась эмоциональному портрету Ро, и сейчас, кто бы там не стоял на кладбище, чужаку стоило опасаться за свою жизнь.
Когда лес стал редеть, и под парящей женщиной появилась тонкая и чуть заросшая молодой травой тропа, она опустилась ниже. Сгусток пыли с грязью, видимо, от упавших предметов и земли, витал в воздухе над кладбищем, и Ороро застыла на месте, высасывая из облаков электрические потоки. Игра должна быть честной, и сапоги на танкетке плотно вжались в почву. По ее стопам шел ветер и развевал два длинных куска ткани, концы которых были закреплены на кистях с помощью золотых браслетов и на полуголой спине. Холодные потоки молниеносно развеяли плотный слой пыли, скрывающий за собой разбитые надгробья с крестами и силуэт в белом.
Зрачки расширились от удивления. Она и подумать не могла, что за всем учиненным вредом стоял самый близкий и дорогой сердцу друг Ксавье. Пелена исчезла с глаз, забрав за собой погодное ненастье и электрические заряды на руках. Что-то – то ли внутренний голос, то ли остатки горечи, внезапно обретшие дар речи, –  шептало на ухо, что боль утраты у мужчины возле могилы гораздо больше и сдержать ее не хватало сил. В полной тишине, обведя взглядом разрушенные могилы, женщина не спеша, обдумывая каждый шаг, двинулась к Эрику. Сомнения еще терзали Ро – уж слишком сильно изменился Магнето с их последней и отнюдь не радостной встречи. Поджарое тело скрывал под собой новый белоснежный костюм, и волосы перестали отдавать сединой, будто они вернулись в прошлое, где Леншерр и Ксавье были друзьями. Но кто, как не Эрик, мог в тишине, под покровом ночи прийти на кладбище и пасть на колени к памятнику лучшего друга?
— Нам всем его не хватает, — ее голос был пропитан дрожью, боль новой волной окатила с головы до пят. И сейчас, несмотря на все разногласия и споры между ними, тропа войны временно ушла на задний план, ибо здесь… на святой земле не было места схваткам.

Отредактировано Storm (22-06-2014 22:31)

Ему было тяжело – она это чувствовала, и с печальным взглядом сделала шаг назад, чтобы позволить подняться с колен. С юности Ороро помнила Эрика совсем другим, в самую первую их встречу он предстал перед ней серьезным и с железными принципами мужчиной, чья скупость на эмоции была бездонна. Его жесты и мимика на фоне остальных – выглядели ограничены и невыразительны, а взгляд был наполнен холодком, от которого женщину непроивзольно бросало в дрожь. Она не знала, был ли он всегда таким, и, наверное, в глубине своей души надеялась, что когда-то Эрик жил совсем другой жизнью и был улыбчивей, приветливей, эмоционально ярче и без идеи-фикс о преимуществе мутантов над людьми. Потому что еще в школе, когда мастер магнетизма близко общался с лучшим другом, а Ро только присоединилась к Людям-Икс, все было по-другому. Мистерр Леншерр светился изнутри – он ощущал умиротворение, по крайней мере, так казалось молодой и неопытной девушке. В любом случае, за прошедшие годы каждый перенес в собственной жизни череду приятных и скорбных событий, и, естественно, мало, кто смог остаться при своих жизненных ценностях, многие изменились, и они вдвоем не стали исключением.
И, когда Эрик провел ладонью по щекам, Ороро заметила, насколько сильно поменялся он. Дело даже не в омоложении или смене имиджа, его внутреннее состояние, молчание и устремленный взгляд куда-то в пустоту зеркально отображали его открытую рану, которая еще не скоро затянется. Он молчал, а Шторм боялась нарушить тишину, словно лишние слова могли испугать Эрика. Преданно дожидаясь, когда Леншерр соберется с мыслями, Ороро позволила себе снова взглянуть на него. Накаченные мышцы плеч, четко очерченный рельеф рук и поджарый стан, волосы больше не отдавали сединой, приобретя обратно родной цвет – такой молодой, почти ее ровесник, но мудрости и опыта горадо больше. И она испытала легкое чувство вины оттого, что еще недавно ненавидела его и не понимала, как он мог после всего произошедшего остаться на противоположной стороне баррикад, а сейчас давилась от обиды на себя, ведь и мысли не возникло, как именно он жил с этой потерей.
Его глаза намертво впились в загорелое лицо, и женщина, затаив дыхание, готова была поклясться, что увидела участки влажных дорожек на щетинистых щеках от слез. Никто долго не в состоянии держать в себе накопившуюся боль, рано или поздно наступил бы момент, когда необходимо выговориться. Настало его время. Слова лились с уст Леншерра порывисто, он говорил на одном дыхании и не прервался ни разу. Женщина ловила каждый звук, не отводя взгляда, и, отличаясь умением слушать, не перебивала, даже боялась вздохнуть лишний раз.
― Ты сделал все, что мог, ― после короткой паузы Ороро с придыханием ответила. Оправдания здесь были излишни, каждый мог что-то предпринять и помешать убийце, но предначертанного не в силах изменить. ― Эрик, я не в праве тебя судить, никто не в праве, но не смей себя корить. Чарльз бы этого не хотел, он никогда в тебе не сомневался и был уверен, что ты вернешься обратно. И ты вернулся. Пусть времени было отведено немного, но перед …― она запнулась, чувствуя, как заплетается язык, как ей тяжело говорить это слово, ― смертью он действительно был счастлив, и это только благодаря тебе.
Она хотела сказать что-то еще, невысказанные отрывки фраз рвались наружу, но их перекрыл скрежет металла, воспарившего в воздухе. Кажется, Магнето только сейчас понял, что не стоило так поступать с невинными надгробиями, и решил вернуть все на свои места. Ороро молчаливо смотрела в сторону, наблюдая за бетонными плитами, но заметила только слабые отблески из-за кромешной темноты. Сердце в груди продолжало тревожно биться, надгробие Профессора никуда не исчезло, вот оно, в нескольких метрах, и его разглядеть, к сожалению, можно было очень хорошо. На глаза предательской волной стали наворачиваться слезы, в горле встал комок, и только силуэт в белом рядом не позволял ей заплакать. Шторм долго и упорно за все годы жизни доказывала Чарльзу своими поступками, насколько сильна духом и способна стойко пережить любые ненастья… Но сильные руки, внезапно прижавшие к себе, в одночасье разбили вдребезги всю стойкость внутри, они заставили поддаться слабости и оказаться застигшей врасплох эмоциями. Эрик говорил горькую правду о ней, членах Людях-Икс,  учениках, Профессоре, и Ороро, не в силах больше удержать в себе слезы, тихо заплакала. Соленые капли стекали по щекам, обжигая загорелую кожу, плечи иногда вздрагивали, а пальцы рук от беспомощности вцепились в белоснежную ткань на груди Эрика, чтобы он не смел сделать и шага назад, ― она не хотела показывать ему свое облитое слезами лицо. Это было так на них не похоже, на кладбище стояли совершенно иные люди, не известные Ороро Монро и Эрик Леншерр, а обычные люди, которым тяжело и которым больно смотреть на рядом стоявшую могилу.
― Я уже большая девочка, Эрик, ― хриплый шепот, напоминавший шелест листьев, дался с большим трудом, ― и привыкла к сложностям. Я не оставлю этих детей и друзей и знаю, что нужна им. Но ты… Как ты мог после этого остаться на стороне убийцы? ― отрывки прошлого толстыми кусками стали оседать в голове, и Ороро, вспомнив, кто есть кто, отпрянула назад, отрывистыми движениями вытирая рукой слезы. ― Ты мог бы жить с нами, мы вместе бы продолжили дело Чарльза, но ты резко перешел на сторону потенциальных врагов, виновных в смерти твоего лучшего друга… Почему?

Отредактировано Storm (23-06-2014 05:04)

Вести диалог на тему «почему ты предал Чарльза» на кладбище не лучшая затея, и, кажется, до Леншерра это дошло куда быстрее, чем до Монро. Она специально встала спиной к надгробию бывшего учителя и наставника, чтобы горечь перестала саднить глотку, чтобы было время привести себя в норму и совладать с собственными эмоциями. Для нее такие места, как кладбища, в которых атмосфера переполнена скорбью, дарили шанс перешагнуть грань между миром живых и миром мертвых. В Кении ходят легенды, что эти миры и вовсе пересечены между собой, и каждый умерший бродит рядом с близкими ему людьми, оберегает и помогает. В школе, несмотря на постройку нового здания, Ро чувствовала присутствие Профессора, словно он взял новое убежище для мутантов под свое крыло. Умиротворение незримой волной накрывало одаренную, и она больше придавалась счастливым воспоминаниям, а здесь ее выкручивало наизнанку – она столько не высказала Чарльзу, в чем-то подвела его когда-то. Чувство вины на кладбище ни на минуту не отпускало, ей невыносимо больно смотреть в серые глаза, выгравированные на плитке. И, когда Эрик молча попрощался с другом, ухватившись на несколько мгновений взглядом за могилу, женщина продолжала стоять к ней спиной. «Возможно, нам, в самом деле, есть о чем побеседовать» – ответила про себя Ороро на слова Магнето. Они никогда друг с другом ничем не делились, да и откровения, если честно, для них были чужды. Эрик давно оградил себя от остальных, а Шторм неоднократно решала свои проблемы самостоятельно, ибо привыкла быть независимой. Сейчас, вполне возможно, они смогут перейти ту черту недоверия и открыться друг другу. Хотя бы один раз, ведь никто не знает, что будет завтра. Исповедь друг другу о наболевшем, раскаяния и бессмысленные оправдания – и спать в эту ночь будет легче.
Он отправился за изгородь, и только в этот момент Ороро обернулась к могиле, сжимая кулаки от отчаяния. Исподлобья взгляд дался с трудом, плотно, со скрежетом сжав зубы, женщина коротко кивнула в знак уважения. «Вы никогда не покинете нас, Профессор. Вы навсегда останетесь в наших сердцах». Она облизнула обветренные губы, солоноватые на вкус от засохших слез, и на ходу, проведя еще раз тыльной стороной по влажным устам, пошла по пятам Эрика. Что ждать от будущего разговор – неизвестно, все зависело от поведения этих двух, и, сам Бог свидетель, Ро молила о мирной беседе.
—Убийство – ложный выход, оно ничего не даст, — «но это справедливо» ужасная мысль окатила Шторм с головы до пят – это не ее слова. Нельзя поддаваться звериной мести, нужно уметь прощать, как бы тяжело это не было. — Я уверена, Чарльз давно его простил, но мне, как и тебе, тяжело сдерживать ярость. Скотт всегда отличался порывистостью, и она его до добра не довела, но, Эрик, когда-то и ты был молодым и так же не чувствовал за собой вины. Однажды до него дойдут его грехи, и он попытается их искупить.
Она защищала Скотта не потому, что хотела, а потому, что это было необходимо. Если бы на ее месте был Профессор, он бы так же защищал своего ученика и пытался бы верить в свет в его душе. К сожалению, женщине это давалось с трудом, но она когда-то выбрала сторону добра в этом мире и сдавать просто так позиции не собиралась. Эрик справлялся с покалеченными способностями как мог, и Ороро, наблюдая его промежуточное воспарение, начинала снова злиться на Саммерса и, чтобы успокоиться, несколько раз проговаривала слова Ксавье, которые когда-то он ей сказал: «Если кто-то сошел с пути, это не значит, что он потерян». И на минуту в женщине проснулось необузданное желание прижать к себе Леншерра, словно она имела дар унять его боль, забрать частичку себе, чтобы ему стало легче. Таким разбитым он еще никогда перед ней не представал.
— Мутанты опаснее людей, теперь мы оба это знаем. Разве ты не видишь, что одаренных, сумевших справиться со своими способностями, мало? Многие из нас легко поддаются агрессии и способны разрушить половину Нью-Йорка, если мы не остановим их. Вы боретесь за наши права, но, дай вам в руки сильного мутанта, вы обратите его силу против людей. Как бы ты ни пытался отрезвлять его, Эрик, как бы ни старался направить, как это делал когда-то Профессор, будут жертвы, и люди рано или поздно объявят войну, — ни на одном слове ее голос не сорвался, сохранив спокойствие и хладнокровие, равномерные предложения без коротких пауз вышли из груди и еще эхом витали где-то над их макушками. Ороро боялась этого будущего и хотела сойти с тропы войны между ними и Революционерами, но это, кажется, никогда не станет возможным. — Мы всегда боролись за разные ценности, — печально начала женщина, будто в ней умерла надежда в том, что Эрик во время сближения с Чарльзом опомнился и после смерти встал бы на их сторону, — я не хочу вражды между нами, но ее, к сожалению, не избежать. И только ты из всех Революционеров способен указать Скотту суть вашего положения, огороди его от Эммы... Никого из старого состава Людей-Икс он не станет слушать.
Шторм осела на лавочку, лучики тусклого света от фонарей упали на ее руки, обтянутые кожаными перчатками. Она не решалась поднять взгляда на Эрика, когда слушала про его душевное состояние и попытки омолодиться. Преданность другу настолько охватила его, что узнать в нем того сурового и жестокого мастера магнетизма практически невозможно.
—Ты вновь готов прожить много лет на этой земле только ради мести? — вопрос, который родился еще на кладбище, она озвучила только сейчас. Наверное, ей было любопытно? Да, Ороро было очень любопытно. — Спасибо тебе, Эрик. Без тебя проблем со Скоттом у нас было бы больше, и я… рада, что в какой-то степени ты на нашей стороне.
Рука осторожно провела по высокому ирокезу, зачесывая их назад. Пока все было достаточно спокойно и уравновешенно, пусть они и поддавались эмоциям, но их порывы не были направлены друг на друга. Они обсуждали проблемы, затрагивающие обе стороны, и о которых когда-то суждено было бы поговорить. Но следующий вопрос был абсолютно внезапным, застигшим врасплох и заколотившим в грудную клетку. Женщина с полузакрытыми глазами бросила короткий взгляд на безымянный палец. «А почему ты спрашиваешь?»
— Четыре месяца назад я бросила в него кольцо и ушла, — и почему-то ей не хотелось скрывать правду от Леншерра. Последствиями развода с Т’Чаллой стали одиночество и постоянные осадки за окном – она почти легко пережила этот разрыв. — Это к лучшему, сейчас обременять себя отношениями я… — слова «не хочу» отошли на задний план, Ороро привыкла говорить правду, — не могу. От меня сейчас слишком многое зависит, а становиться слабой из-за любви я не намерена, да и многие стали меня побаиваться после таких резких перемен во внешности.             

Отредактировано Storm (24-06-2014 04:12)

Когда мужская ладонь накрыла покоящуюся на коленках руку, женщина поежилась и, пытаясь сохранить спокойствие, отвела взгляд от понимающих глаз. Она никогда не рассказывала о своем разрыве с Пантерой, ибо никогда не видела смысла класть груз своих переживаний и проблем на чужие плечи. Этот разговор двух потерянных душ останется между ними, отчего-то Ороро была в этом уверена. И, когда Эрик внезапно проявил заботу, переживая за здоровье соперника (а соперника ли?), Гроза ухмыльнулась — он же не догадывался, что у нее иммунитет к холоду и зною.
Обтянутые белоснежной кожей пальцы толкнули широкую дверь. Прохладный воздух проник на порог прежде, чем Ороро успела зайти, и листья растения, которое пребывало недалеко от коридора, трепетно зашелестели. Характерный звук заставил содрогнуться изнутри и скорее закрыть дверь, чтобы никто из спящих в школе не успел заметить Эрика. Отчего-то Гроза стала переживать, что в какой-то степени предала ту часть команды, чье отношение к Революционерам оставалось сугубо отрицательным, ведь недавно она сама лично не хотела вести переговоры с руководителями противоположной стороны. Но, преобладая характерной только ей чертой – выслушать все до конца – женщине удалось понять, в каком положении находился Леншерр. Наверное, это все Чарльз, она, вспоминая его отношение к лучшему другу, не смогла поступить иначе и выгнать омолодившегося мастера магнетизма.
— Меня за это не простят, — нахмуренный взгляд уткнулся Эрику под ноги и замер на полминуты. Ороро прекрасно понимала его потребность и желание проникнуть в тот самый уголок школы, вход в который был под запретом, и только лишь у Грозы был ключ от закрытой двери. То ли убеждая себя, то ли пытаясь намекнуть как-то Эрику, женщина медленно замотала головой. Ее и правда не простят и не поймут, но, быть может, Леншерр действительно смог бы разгадать что-то в темной комнате, вещи в которой никто и никогда не трогал после кончины Профессора. — Но ради Чарльза…
Гроза, зайдя наконец-то внутрь, неторопливо направилась к лестнице и оставила открытой после себя дверь. «Закрой ее за собой. Уверена, ты сделаешь это тише, чем я» – пусть он не телепат, но по брошенному через плечо взгляду, наполненному легким волнением, должен был понять, как сейчас школа и повелительница бурь нуждались в тишине.
Оставив после себя  несколько лестничных проемов, женщина остановилась на последней ступеньке, и, поведя плавно кистью в сторону, указывая на дальний коридор, тихо произнесла:
— Ты же понимаешь, что  я не могу оставить тебя в комнате одного? Если кто-нибудь из преподавателей проснется и увидит тебя, то не будет вести диалогов, как я.
Ороро обошла круглый журнальный столик, находящийся недалеко от высоких перил, и почти на цыпочках шла по паркету, избегая лишних, рикошетящих в стены звуков от каблуков. Возможно, после этого она будет жалеть, возможно, это очередная ловушка, подстроенная Революционерами, а женщина так легко повелась, но, даже если так, об этом Ро будет думать когда-нибудь завтра. Потому что сейчас, когда ключ, всаженный в замочное отверстие, в два обора открыл дверь в тайную комнату, думать о наказании Гроза попросту не могла.
Кабинет был, как обычно, убран и чист – Ороро лично приходила сюда каждый понедельник, чтобы навести порядок, ибо совесть не позволяла позволить зарасти любимому месту толстым слоем пыли и паутиной. По наитию женщина, дойдя до оконных проемов, открыла одно из окон, запустив слабые порывы ветра внутрь, а затем, дождавшись, когда Эрик перейдет порог и окажется внутри, закрыла дверь и плотно зафиксировала ее все тем же ключом на одном месте.
— Теперь ты здесь, и я начинаю все больше корить себя за этот необдуманный поступок, — она вжалась смуглыми лопатками в шершавую дверь. — Я здесь была не раз после похорон, но мне не хватало сил пытаться найти какие-либо зацепки… Может, их и вовсе нет, и Профессор сам не знал, что вскоре погибнет. Подумай сам, если бы он хотя бы догадывался об этом, то предупредил бы людей, которым больше всего доверял.
На мгновение она замолчала, вспомнив, как сама покинула Людей-Икс ради любимого человека и отправилась на Родину за мужем к кенийскому народу. И за холмами памяти всплыли те моменты не потому, что она была поглощена своим одиночеством, а потому, что на полке, рядом с томами в красном переплетете по физике стояли рамки с фотографиями, и на одной из них были запечатлены счастливые и любящие друг друга Ороро и Т’Чалла. Возможно, в то время, когда женщина променяла свою семью на любовь, Профессор предполагал, отдаленно что-то предчувствовал и хотел поделиться о своих мыслях. «А если я подвела его тогда и не оказалась рядом?»
Гроза отвела взгляд от цепляющего душу снимка и, отпрянув от холодного дуба, подошла к широкому столу, за которым привыкла видеть Ксавье. Теперь в ее мыслях крутились слова о той самой слабости, о которой говорил на улице Эрик, она тогда действительно впервые положилась на своего партнера и думала, что его поддержка и забота сделают ее сильней.   
— Ты говорил о спасительной гавани, Эрик, а сам…  обрел ее?  За столько лет нашего знакомства я не видела, чтобы ты променял свои принципы и цели на счастье и поддержку, и мне всегда казалось, такие люди, как ты, думают, что любовь делает только слабей и отнимает время, — Ороро не сводила внимательного взгляда с мужского лица, покрытого ночным полумраком. Она не знала, зачем заострила на этом внимание, и вряд ли причина была в обычном любопытстве, коим одаренная никогда не отличалась. Леншерр, по ее мнению, всегда был деланным флегматиком и вряд ли отношения ставил на первое место. Секс ради удовлетворения потребностей – вполне, трепетные и нежные чувства – навряд ли, ибо отношения всегда требовали отдачи обоих, а он был слишком увлечен правами мутантов.  Если бы все было по-другому и он когда-нибудь молча разрешил бы быть рядом, Ороро…
Женщина развернулась в сторону полочек в шкафу, дабы вытащить важные документы, сведения в которых могли бы помочь в их небольшом расследовании. Мысли о таком нелепом и в то же время будоражащем кровь союзе подкосили коленки – было стыдно о таком мечтать. Пальцы дернули на себя ручку, но по каким-то непонятным причинам она была заперта.
— У нее не должно быть замка, — встревоженным тоном оповестила Ро, еще раз дернув за ручку. — Эрик..?

http://pleer.com/tracks/22616932m2e
последние полторы минуты, писалось под них Т_Т

Ороро немного напряглась при виде завещания Чарльза и попыталась отвести взгляд от документа – она прочтет его немного позже, когда хватит сил задержаться в этом кабинете более, чем на полчаса. Сконцентрировать внимание пришлось на других бумагах, которые мастер магнетизма, пробежав резво взглядом, протянул директрисе. При тьме ночной разглядеть что-то было достаточно затруднительно, но знакомый почерк Зверя она узнала, и некоторые факты, помеченные в дневнике, привлекли внимание. «Он никому ничего не говорил и вел тайком весьма эксперимент… Хэнк, почему?» Она переняла папку с записями старого друга и, прихватив ее удобней за корешок, еще раз пристально окинула взглядом. Возможно, это не то, что они искали… совсем не то, но несколько фрагментов пазла уже были в кармане. И она ее закрыла, переключив внимание на письмо, протянутое Эриком – «новому директору школы» – пометка на конверте заставила сжаться сердце, и женщина с легкой дрожью в руках взяла его. Когда она его прочтет? От размышлений отвлек чужой, и в то же время близкий голос, вонзившийся в уши и громыхающий в сознании несколько мгновений. Он рассказывал женщине о забытом прошлом и настоящем, словно пытался донести суть своего одиночества. Однако смысл фраз под конец стал увядать, и Ороро, сведя тонкие брови к переносице, прижала к груди папку с пометками Хэнка и письмо от Чарльза. К чему он вел?..
Документы выпали из рук, стоило только Эрику прижать загорелое тело к книжному шкафу. Слишком быстро, внезапно и чувственно. Ее застигли врасплох и целовали в губы, она не ожидала этого, но в глубине своей души вожделела и мечтала. Поцелуй, априори который был невозможен и казался ей еще вчера полной глупостью, сорвал с нее маску стойкой директрисы. Возможно, им дали крохотный шанс что-то исправить не во внешнем мире, а в самих себе?
Ее ладони прислонились к белоснежной ткани костюма на груди и на несколько мгновений застыли в одном положении – тело парализовало от резкого выпада Эрика, и только потом, когда Ороро осознала, насколько настойчивы его губы, с неестественным ей порывом ответила на поцелуй. Смелость, появившаяся из ниоткуда, подтолкнула Монро вперед, прижимаясь к Эрику всем тело, правая рука соскользнула с нагрудника, приподнялась выше и аккуратно дотронулась до шеи. Его кожа напряженная, горячая и манящая, не удержавшись, Ороро погладила ее ладошкой. Что они делают? Где они это делают? Директриса возненавидела себя за слабость, а Эрика – за необузданную страсть, от которой сводило судорогой коленки. Женщина оторвалась от влажных губ и, словно убеждаясь, что это не сон, заглянула  в глаза Леншерру. Нет, она не просила остановиться и не осуждала за проявленные эмоции, повелительница бури просто смотрела в два глубоких омута и искала ответ на немой вопрос – «что будет дальше?». Но ждать каких-то слов было бы слишком опрометчиво, мужчины не раз причиняли ей боль, и на этот раз женщина попросту не готова терпеть пустые оправдания – мастер магнетизма не сможет променять свои жизненные цели на нее. В полной тишине, ощущая, как пульсирует под ладонью его вена на шее, Ороро с ужасом осознала, что тело ее полностью предало, и, возненавидев себя еще больше, сама с жаром и пылкостью припала к влажным губам.
Она годилась ему в дочери и по всем законам жанра должна его ненавидеть и держать на расстоянии вытянутой руки, а сейчас под покровом ночи крала его поцелуи и чуть ли не срывала с него громоздкую одежду. То ли магия, то ли гипноз – она не уверена, но точно знает, что кто-то наложил на нее проклятье. Смакуя поцелуй, запоминая, каковы были на вкус его губы, женщина попыталась передать через прикосновения всю теплоту, что таилась в ней многие годы к Эрику. С той самой первой встречи Гроза не предполагала такой поворот в судьбе, но глубоко в душе надеялась на него – неоспоримо, к такому типажу мужчин, отличающихся выдержкой, стойкостью, хладнокровием и порой угрюмостью, Монро всегда манило, но никогда не было. Последние в ее жизни кавалеры не отличались особым терпением и упорно перегибали со своим звериным началом – когда-то это нравилось…
Ей кажется или внутри комнаты похолодало? Утопая в объятиях Эрика, она забыла обо всем, что так тревожило ее сердце. Он дарил Ро, наверное, самое важное – свое тепло, и она вбирала его жадно, без остатка, ибо это действительно ей было необходимо. И на данный момент ее волновало только одно – если мастер магнетизма покинет ее сегодня, он потом вернется? Странный вопрос – разве Магнус когда-то возвращался в прошлое? Да, порой бывало, однако такие персонажи, как он, всегда стремились и стремятся только вперед. Хотя может она сейчас ошибается, ведь Леншерр сам минутой ранее сказал, что Ороро его не знает?
Она витала в своих мыслях, не перешагивая на этот раз тонкую грань между реальностью и иллюзиями, и старалась не строить планов. Как там говорится – тебе приходит то, что больше всего желаемо, когда ты перестаешь об этом постоянно думать? Гроза перестала и пустила все в личной жизни впервые на самотек, не догадываясь, к чему это приведет,
И вот, когда последние тиски сомнений порвались, и директриса перестала бояться неожиданного стука по другую сторону двери, что-то разбилось за спиной. Шквальные порывы, залетавшие в комнату, решили поозорничать и толкнули рамку с фотографией на холодный паркет. Треск стекла немного отрезвил женщину, Монро словно торкнуло током, и она в спешке отошла от Эрика, намериваясь поднять запечатленных на снимке Хэнка и Чарльза. Язык провел по губам, ощутив кончиком острый привкус металла, – она незаметно ухмыльнулась, пытаясь распробовать вкус его губ, и размяла смятые кончики фотографии пальцами. Почти новая, сделанная за две недели до гибели Профессора, размазанные чернила на обратной стороне директриса школы заметила при лунном свете совершенно случайно и попыталась прочесть неразборчивый и довольно размашистый почерк: 
Как сказывал когда-то Харуки Мураками: «Время проходит, вот в чем беда. Прошлое растет, а будущее сокращается. Все меньше шансов что-нибудь сделать — и все обиднее за то, чего не успел».
Твой верный друг.
Ороро внимательно перечитала эти строчки, цепляясь за каждое слово, цитаты известных философов, ученых и писателей – определенно стиль Хэнка, но он никогда не цитировал великих людей понапрасну.
— То, чего не успел… — вслух повторила Ро и оторвалась взглядом от тыльной стороны фотографии. — А что, если Хэнк решил изменить настоящее? Перемещение в прошлое должно быть как-то связано с этим, Зверь никогда не вел бы записи и эксперименты для удовольствия. У него на все всегда были причины. Возможно, он хочет как-то повлиять на раскол между Людьми-Икс и…
Гроза прервалась, осознав, что до сих пор стояла к Эрику спиной со снимком в руках и ни разу не развернулась к нему. Если она промолчит и не затронет эту тему, то это станет их последним поцелуем.
— Если ты сейчас скажешь: «Прости, это вышло спонтанно, я не хотел», — повелительница бурь не без усилий обернулась к Леншерру, с полуулыбкой заглянув в его светлые глаза, — клянусь, я спущу на тебя сотню молний.   

Отредактировано Storm (03-07-2014 15:19)