Нельзя сказать, что Ванда сегодня пребывала в хорошем настроении. С самого утра ее терзало предчувствие чего-то недоброго. Ее связь с этим миром, особенно после ее...манипуляций, стала прочна, как никогда. Нет, это не связь с природой, сродни той, что была у мутантов со звериной физиологией. Скорее, Ванда не просто видела, слышала и осязала мир, она ощущала его, словно мать дитя. Вообще, материнство стало какой-то ключевой темой жизни Максимофф и от этого становилось...тяжело сказать, как. Страшно или странно? Лучше вовсе не задумываться об этом сейчас. Суть в том, что она понимала - именно ее, их с братом ждет нечто, что прямо сейчас щекочет нервы. Что-то, что она смогла бы отвести, если бы сумела понять, о чем речь. Посему, когда речь зашла о сегодняшнем задании Пьетро, она не знала, куда себя день. Лучше бы он провел день рядом, как и задумывалось. Пошли в кино, вернулись домой, взялись смотреть дома предысторию данного фильма, ведь с их образом жизни было вовсе не до кинохитов. Потом бы ее самоуверенный братишка заявил, что не будет спать всю ночь, и через минут десять бы гордо храпел, придавив своей широкой спиной к дивану. Нет миссии сложней на свете, чем перетащить спящего Пьетро в его кровать. Тем не менее, Максимофф делала бы это хоть каждый день, чтоб уберечь эту чудом сохранившуюся частичку беловласого малыша. В детстве было не до таких простых и, казалось бы, житейских вещей. Но теперь они могли себе подобное позволить.
- Шварцвальд, - Ванда автоматически поправила брата, потирая глаза. - Ты правда думаешь, что это хорошая идея?
Разумеется, он так думает. Если идея приходит в голову ее брата, то продумывает ее столь быстро, что на суд тут же представляются самые положительные стороны и отказ не принимается. Брюнетке оставалось лишь вздохнуть и пойти натягивать на себя костюм Впрочем, этот вариант многим лучше предыдущего. Так она хоть будет рядом, в случае чего. Но, понадеемся, что случай не настанет вовсе.
Кажется, это суть всех близнецов. Они вместе делят утру матери, они очень похожи внешне, но внутреннее - они разные. Ведь они должны дополнять друг друга разными наборами черт. Посему, ее ненаглядный блондин не очень радужно переносил магию, а Ванде тяжело давались его будничные пробежки. Брюнетка предпочитала прижаться к брату всем телом и спрятать лицо на его груди. Картинки проносились с бешенной скоростью, ветер бил как неродную, признаться честно, ей в подобных ситуациях крайне не хватало одеяла. Замотаться в него, словно в кокон, и несите, куда хотите. Ванда понимала, что предложение взглянуть на корабль или вроде того - не несли в себе никакой издевки, Пьетро искренне делился с ней впечатлениями, но... Как никогда хотелось поднять голову не для того, чтоб посмотреть в заданном направлении, а изогнуть бровь да поинтересоваться: "Ты за рисовую запеканку мне мстишь, да?". Ванду и в машинах нередко укачивало, а тут такой калейдоскоп образов.
- Покатаемся, но при условии, что ты не покинешь судна на протяжении всего круиза.
Брюнетка коварно усмехнулась и тут же закатила глаза, услышав следующую просьбу. Точно издевается. Ну, ничего, у нее будет шанс отвесить встречную порцию козней. Например, пиво может вдруг стать безалкогольным. Униформа потеряет застежку. Гель для душа окажется с ментолом. Нет вещи прекраснее на свете, чем отношения брата и сестры! Ладно, возьмемся на навигатор. Он понадобился ненадолго, вскоре Пьетро резко затормозив, задав ей шедевральный вопрос.
- Пьетро, ты правда думаешь, что я слышала хоть что-либо, за исключением тебя?
На такой скорости все звуки для нее сливались в один безумный гул, от коего хотелось спрятаться и не высовываться. Брат, кажется, даже не подозревал, как же сильно ему повезло с бонусами дара, кои представляли собой адаптацию к его скорости.  О, он правда думает, что сможет усадить сестренку на местечко повыше и пойти в бой самостоятельно? Это не слуховые галлюцинации? Нет, это их личный вечный двигатель. Пьетро не позволит, чтоб с ней что-то случилось, а она не позволит кому бы то ни было тронуть Пьетро. Цикл, заслуживающий восхищения. Ванда кивнула, когда белокурый осознал  свое заблуждение и последовала за ним, давая при этом фору. Предположим, сегодня они ведь на миссии Ртути, а значит, она обязана уступить.
Брат никогда не терял времени, и ныне сразу же ринулся в бой. Алая Ведьма, казалось, бесконечно плетется следом за ним, но на место событий она вышла как раз вовремя. Решив, что о людям и без нее позаботятся, девушка взялась за животную угрозу. Вскинув руки, она впилась в разъяренных псов взглядом, подпуская их максимально близко. Чем больше риск, тем вероятнее успех. Да и надежнее действовать путем колдовских зарядов, а не просто силы мысли. Когда ее и смертоносные зубы разделяли считанные метры, Алая резко сделала выпад вперед, окутывая псов столь же алым свечением. Всего миг и кровожадные твари растворились в воздухе, чтоб появиться в совсем иной части леса. Кажется, там было небольшое озеро, успела приметить, пока бежали. Теперь ее ждет новая цель, но прежде - убедиться, что с братом все хорошо. Судя по скорости и увлеченности, он не пострадал. Значит, цель... Взгляд синих глаз перешел на пламя и Максимофф замерла, поддаваясь неприятным воспоминаниям. Ничего хорошего их семье огонь не принес. Когда-то и ей предназначался такой костер, как ведьме. Что уж говорить о... Ванда покачала головой, отгоняя неприятную мысль. Опустив лицо, она протянула руку в сторону неприятного ей зрелища и постепенно стала сжимать кулак. Пламя, по воле истинной ведьмы, как бы парадоксально это не звучало после предыдущего заявления, стало гаснуть, обращаясь обыденным костром.
От столь увлекательного занятия ее отвлек возглас Пьетро. Казалось бы, враг повержен, потери - а с виду он был вполне цел - минимальны, человек спасен. Насчет последнего она была не уверенна, но, присмотревшись, приметила движение. Да, спасен, и он явно не из врагов - их человек спасен. Но, к чему тогда это пронзительное "ТЫ?!". Ванда искреннее не понимала. Пока не подошла ближе, став за спиной брата. Взгляд впился в лицо мужчины, утопающим в ее любимом цвете, но нелюбимой субстанции. Погодите... Всего несколько секунд понадобилось, чтобы узнать это лицо. Плевать, в каком оно состоянии. Плевать, что с возрастом явно что-то не то. Это был он. Безо всякого сомнения, это он.
Брюнетка пошатнулась, делая шаг назад. Перед глазами стало самое вероятное событие из всех. Их бесконечные разговоры, предшествующие тому, как мир изменился в корне. И сложно понять, что хуже. Повторная активизация воспоминаний о тех родах и мучениях, кои противопоказаны психике Максимофф, или о самом отце, том, как он не желал ей открываться и открылся, как был убит ее рукой и вновь ожил, как не желал сдаваться, но проиграл лишь приняв бой. Но и это не конец. Они сменялись продолжением столь противоречивого сюжета ее жизни, концом ее идеального мира. Вновь вернулось всепоглощающее и разрушающее чувство, олицетворенное вопросом "Что она сделала не так?". И финальное прозрение. Не она все испортила. Испортил отец, всякий раз выбирающий свои убеждения и власть, нежели детей. Отец, убивший ее брата и смеющий ей что-либо доказывать. Господи, Ванда весь сумела забыть самые болезненные эпизоды тех дней. Сумела жить с остальными. Заслужила доверие, а может и прощение тех, кто пострадал от ее рук. И вновь...
Ведьма прижалась к ближайшему дереву, закрыв глаза рукой. Хотелось сжать голову пальцам и сорвать с нее груз навалившихся образов и эмоций. Или закричать, выплескивая излишек, но тогда о самоконтроле придется забыть, чего она не может себе позволить, пока рядом есть люди.
- Какая ирония, - на лице брюнетки растянулась несколько безумная улыбка. - А ведь могли поставить свои интересы выше и пойти в кино. Сейчас бы он горел.
Это можно назвать истинным садо-мазохизмом. Желание ударить больнее, кое отдается болью на тебя самого. Думаете, Ванда не мечтала об отце? Полагаете, не желала почувствовать себя дочерью этого конкретного отца? Неправда. Любой брошенный ребенок мечтает о семье. Любой брошенный ребенок в глубине души верит, что случится чудо и папа одумается. Но нет. Всякий раз, когда они сталкивались, Магнето умудрялся затмить любую подобную тягу желанием отмщения. Будто они несовместимы на генетическом уровне. Будто он не может не предать их, а они не могут отпустить прошлое по причине самой сути их нутра... Погодите с мыслями о высоком. Наконец, убрав от лица ладонь, Ведьма вновь прошлась по окровавленному мужчине взглядом. Что-то было не так. Почему он не навредил хотя бы одному из палачей? Как такое вообще возможно? Отчего сейчас беспомощно лежит, а не принимает гордую позу? Что не...
- Боги, это больше, чем ирония. Пьетро, ты видишь то, что вижу я? - кивнув на шею Леншерра, брюнетка медленно сползла по стволу дерева на землю и села, положив руки на бедра. - Паршиво быть игрушкой в руках былых союзников, не так ли, Эрик? Полагаю, сейчас я олицетворяю Мстителей, ибо, честно, не отношу смерть к списку моих подарков тебе на Рождество. А вот мой брат... Истинные Люди Икс. Насколько помню, поводов простить ты ему не давал, или я ошибаюсь, брат?

Задание определенно не вписывалось в мирных семейный вечер Максимоффых, но разве мог Пьетро отказаться? Мстители - это было больше, чем работа. Это был долг, который был превыше всего. Он очень надеялся, что ему не придется выбирать между этим долгом и личным, ибо в своем выборе Квик был не уверен.
-Вот я как раз про этот Швальц и говорил, - он довольно кивнул, радуясь, что Ванда, как всегда, понимает его с полуслова. Мало ведь быть близнецами: нужно чувствовать друг друга. У них это всегда было. Они всегда держались друг за друга перед лицом не самого дружелюбного мира. Так осталось и теперь, когда каждый бежал к другому со своими горестями, радостями, опасениями и заботами. -Мы так давно не были вместе на одном задании, сестренка. Я думаю, что это будет здорово! -Пьетро подмигнул Ванде и тут же схватил ее на руки. -Максимофф Эйрлайнз приветствует вас на борту. Советуем пристегнуть ремни - мы взлетаем! - через секунду их уже не было. Квик летел вперед, бережно сжимая самую драгоценную ношу в своих руках. За Ванду он был готов многое отдать и доказывал это раз за разом. События всей жизни, как и мелькающие картинки вокруг, проносятся перед ним с диком скоростью. Свою жизнь без сестры он не представлял и даже не желал о таком думать. Гудок теплохода отвлекает его от мыслей. Ба, да они уже перебегают океан - как быстро все летит. -Ох, Ванда, это будет жуткая пытка - сидеть на одном месте. Но, ради тебя, я готов, - он кивает, успевая запомнить название круизного лайнера, чтобы потом поискать те самые туры, которые на нем предлагают. Можно подарить сестре билет на Рождество и поехать вместе с ней. Или чуть раньше - все зависит от того, будет ли у них отпуск и свободное время без сражений.
Как когда-то спрашивал Паук? Что бы вы делали, если бы на Земле был мир?
Он усмехается собственным мыслям и чуть замедляет свой бег, чувствуя, что сестра не в восторге от таких скоростей.
-Еще немного - потери чуть-чуть, - он и правда понимает ее слишком хорошо. И всегда понимал. Другие ему просто были не нужны - они не вписывались в их маленький мир, принося с собой лишь разрушения и попытки навязать свою волю и правила. И они снова оставались одни, ощущая предательство за спиной и понимая, что дороже их самих уже нет и никогда не будет. -Почти на месте, Ванда, - комментирует Квик, чувствуя под ногами уже твердую землю. Осталось и правда совсем немного: где-то в этих лесах тот самый сигнал, который нужно проверить. Настроившись на рабочий лад, он практически сразу же слышит звуки выстрелов, мигом замирая и вслушиваясь в тишину. -Да, я рад, что ты меня всегда слышишь. Но я сейчас немного не об этом, - он хмурится и жадно вглядывается в темноту лесной чащи. Где-то там, да - все верно. Кажется, информация была очень даже правдивой, и ему нужно бежать. И еще нужно защитить Ванду, хотя его сестра с ее силой и сама может справиться. Но Пьетро не может иначе: сама мысль ее потерять приводит его в ужас. Но она думает также, не позволив никому отнять у нее ее шустрого братца. -Прикрывай наши тылы: я не хочу словить пулю в зад, - он усмехается и подмигивает ей. Решено: они идут вместе. Как всегда. И от этого на душе отчего-то спокойно.
Ого: так у нас тут настоящая охота и травля! Что, случайный турист спалил секретную базу? Ну не повезло вам, ребятки: прятаться нужно еще уметь. И еще вам дважды не повезло: мы-то уже тут.
Квик коварно улыбнулся и повел плечами, как бы разминаясь. Через пару секунд для этих солдат Гидры все было кончено: каждый получил свой удар, в который Мститель вкладывал всю душу. Он никогда не питал любви к нацистам, прекрасно понимая, какой кровавый шлейф тянется за ними. Если бы не они, то у него, возможно, была бы нормальная семья. Обязательно был бы дедушка, который бы учил его стрелять из рогатки и водил по вечерам в какую-нибудь спортивную секцию. А вечером бабушка бы давала ему молоко и ставила на стол вкусные булочки, которые сама испекла. У него такого не было и такого отчаянно хотелось. Поэтому, кажется, с силой он несколько перестарался, ибо кто-то явно не сможет восстановить свой нос, который был буквально вмят в череп.
-Уроды, - хмыкнул Пьетро и перевел дыхание, улыбаясь подходящей сестре. Но все сражение, дело, мечта о вечере в Париже померкли, стоило ему обратить внимание на их жертву.
Отец! Нет, не отец... Магнето! И только так!
В его голосе звенела ярость, и он уже начал сожалеть, что успел вовремя, не дав тем тварям воздать Магнето по заслугам. Хотя они и не заслужили такого права - такое право есть только у них: у тех, которых он предал и бросил!
-Извини, Ванда, ты была права: надо было идти в кино, - он скрестил руки на груди, даже не подозревая, насколько копирует жест отца, и с презрением глянул на окровавленного мужчину. -Как я погляжу, Магнето, ты все молодеешь и молодеешь, - Квик не старается помочь, когда он пытается встать. Но также и не ловит его, когда тот падает на землю. -Приехали... и что нам с ним делать? - он фыркает и смотрит на сестру. Кажется, Ванда тоже в некоторой растерянности. Первая мысль была - добить и забыть. Но тогда чем они лучше этого злодея, который считается их биологическим отцом? Пьетро скрипнул зубами, мысленно чертыхаясь. -Надо бы, чтобы он не подох. Не сейчас и не так просто. Погляди, можно ли снять ошейник твоей магией, но не торопись этого делать. Я осмотрю раны, пока он в отключке, - вся процедура заняла у него немного времени. Первым делом нужно было остановить кровь, чтобы Магнето не смог так легко уйти во всех смыслах. Аптечки под рукой не было, но зато у агентов Гидры была вода и одежда. Наспех отодрав куски ткани с форменных камуфляжей, Квик быстро промыл раны водой, делая тугие повязки. -Теперь с тебя ошейник, а приберу это дерьмо. Мы же не хотим, чтобы нам помешали, верно? - стараясь казаться спокойным и невозмутимым, будто ничего не происходило, он метнулся стрелой, хватая солдат Гидры и доставляя их на базу ЩИТа, один из филиалов которой располагался как раз неподалеку от Берлина. С его скоростью работа не заняла много времени. Но никто пока что не торопился доставлять в больницу Магнето, хотя Пьетро и притащил с собой аптечку.
Нет, так просто ты от нас не отделаешься!
Время, кажется, тянулось бесконечно долго, пока их отец и их враг не открыл глаза, приходя в себя. Близнецы замерли неподалеку от него, смотря прямо в глаза, не отводя взгляда, выжидая. Едва Магнето их заметил, как тут же начал говорить. О, за годы разлуки он не потерял свой ораторский талант. И еще он точно знал, куда бить, чтобы вышло побольнее. Лицо Квика непроизвольно дернулось, а в глазах полыхнуло пламя ненависти.
-Твой народ, я подлый, бла-бла-бла, - фыркнул Пьетро, махнув рукой и старательно делая вид, что слова Магнето его ни капли не задевают. Нет, это было не так: все било прямо в цель, а внутри все клокотало от ярости и гнева. -О, так я еще и нацист? Ну это определенно что-то новенькое! Еще будут лестные комментарии, Магнето? - он специально называет его по прозвищу, желая задеть в ответ, но не особо надеясь на это. Какое ему дело до двух брошенных дел? Ему тогда было плевать - а сейчас уж и подавно. -Меня мало волнует твое мнение и твое осуждение: мне и без него прекрасно живется... у Мстителей! - еще один камень был брошен в огород, ибо в своей команде Магнето не смог удержать даже своих детей, которые не разделяли его идеи и стремления. -Разве я простой эгоист? Я открою тебе правду: я жуткий эгоист! И, если бы мне предложили что-то изменить в том прошлом, я не стал бы ничего менять! Для меня семья - это не пустой звук, не разменная монета, не жертва, которую легко принести ради своих чертовых желаний и стремлений. Какие высокие цели? О чем ты, Магнето? Примитивный террорист, одержимый жаждой мщения! - во время свой короткой речи он уже успел сто раз переместить туда-сюда. Всегда, когда Пьетро нервничает, он не может усидеть на месте, начиная хаотично носиться со своей скоростью. Ванде это слишком хорошо известно, но вот Магнето о таком вряд ли наслышан. Внезапно он замирает, оказываясь прямо возле мутанта, наклоняется к нему и замирает, смотря ему прямо в глаза. -Слабость? Да, я слаб. И горжусь этим! У меня явно не хватит духу так запугать любимую жену, что она от меня сбежит, как от чумы! У меня не хватит духу отказать в помощи собственной дочери, отдавая ее на растерзание другим! И, наконец, у меня никогда не хватит духу, чтобы лично убить родного сына! - все эти обвинения Квик буквально выплевывает ему в лицо, снова начиная носиться туда-сюда по поляне.
Ненавижу! Ненавижу! Ненави...!
Резкая вспышка боли в ноги заставляет его сдавленной охнуть, дернуться и повалиться на землю. Адская боль, будто в ногу вонзаются шипы. Пьетро дергается, поворачивает голову и замирает, смотря на стальной капкан, что сковывает его ногу.
-Ванда! - первая же мысль, что пришла ему в голову, естественно была о сестре. -Стой на месте! Осторожно! - естественно, он не зовет на помощь: он никогда не станет тащить ее за собой. Морщась от боли, Квик пытается ускорится, чтобы освободить ногу. Обычно такое срабатывало, но сейчас тиски сжались лишь сильнее, впиваясь в плоть. На лбу выступил холодный пот, и он дернулся, чувствуя, будто стальной сапог надевается на его ногу. С характерным техническим жужжанием нога и правда медленно опутывалась стальными листами - вплоть до середины икры. -Что за...?! - Пьетро резко потянулся к ноге, желая яростно содрать чертов капкан, а потом найти того, кто его поставил, и надеть ему самому на ногу, с наслаждением наблюдая за его мучениям. Но едва руки коснулись холодного металла, как тут же ударил разряд тока, проходя по всему телу, обжигая пальцы и заставляя его откинуться на спину.
Ну звездец... приплыл...!

Ванда не могла придумать другого момента, чтобы его так кинуть?! Пьетро уставился на то место, где еще секунду назад стояла сестра. На этом фоне даже боль в ноге от капкана забыла.
Куда??? А как же я???
Он неверяще моргнул, но картинка все также оставалась прежней: сестры с ними уже не было. Зато был раненный отец. И был еще капкан на ноге Максимоффа. Ярость поднялась откуда-то изнутри, душа будто тисками. За каким чертом тогда было вообще все это? Он бы сам прекрасно справился! Ванда могла бы остаться дома! Но, раз уж пошла, то зачем его бросила? И еще отец со своими словами. Квик в ярости рванул капкан, но добился лишь удара током, да того, что стальные зубцы еще глубже вошли в ногу.
Пля...!
Пьетро тяжело дышал, машинально сжимая рукой костюм в области груди. Пальцы пытались нащупать артефакт, которого сейчас на нем не было. Зря! Тогда бы все прошло иначе. Тогда бы у него был хоть какой-то шанс. А сейчас? Едва он успел о таком подумать, как капкан на его ноге снова ожил. Но на этот раз он перестал его мучить, а открылся. Квик приподнялся на траве и удивленно покосился на конструкцию, замечая рядом Магнето.
-Мне сказать спасибо или так все ясно? - он продолжает ерничать. Но, надо признаться, что помощи со стороны отца он ожидал меньше всего. Скорее было бы привычно и понятно, что Магнето на него забил и отправился по своим делам. Или же, что затянул этот капкан покрепче, но уже на шее своего сыночка. Предстоящая буря его ни разу не пугает, и, при первых раскатах грома, Квик задирает голову. -Тор, это ты? Приятель, давай это и правда будет твоя божественная морда лица, - но вот уже несколько капель падают на лицо, намекая, что помощи от асгардца тут ждать не приходится. Он выругался в голос и попытался подняться. Нога адски болела, а скорость при таком раскладе сразу же падала в разы. Дотянувшись до аптечки, он тут же принялся ее потрошить. Какую-то смесь он щедро вылил на рану, что аж чаще задышал от жгущей боли, но стон все-таки сдержал. Еще тут демонстрировать свою слабость перед Магнето? Да как же!
И чего тут у нас? О!
Небольшая бутылка виски была немедленно выпита, и вот Квик уже как-то умудрился прикурить при дожде, сосредоточенно перевязывая свою ногу бинтами и тихонько матерясь про себя. Сразу видно, что сынок-то - далек от идеала. Впрочем, батя - еще дальше. Кстати о птичках: Магнето снова подал голос, заставив отпрыска нагло хмыкнуть.
-Неси себя куда хочешь - не моя печаль, - совершенно непочтительно откликнулся Пьетро и все же поднялся на ноги. -А я здесь исключительно по делу. Я смотрю, что за тобой, Магнето, тут устроили охоту. Так откуда ты сбежал? Покажи мне направление, - вспомнив о задании и команде, он тут же схватился за коммуникатор. -Джарвис, это я! Мне тут нужна небольшая помощь... из наших кто-нибудь свободен? Эй, Джарвис! - однако коммуникатор молчал. Видимо, разряд тока вырубил все платы или чего там еще Старк засобачил в эту штуковину. В этот раз Пьетро выругался в голос и мрачно затянулся сигаретой, хмуро смотря в землю и о чем-то напряженно размышляя. -Кстати, я развелся. И дочка теперь, поди, меня также ненавидит, как и я тебя. Грехи семьи, отец, уже стали передаваться по наследству, - он криво усмехнулся и поднял голову, смотря Магнето прямо в глаза. Они были так похожи, что сам Максимофф бежал от такого, как от огня. Он делал все, чтобы не стать таким, как отец. Но, чем больше он старался, тем больше походил на Эрика. И это было по-настоящему страшно. Но не страшнее тех мечтаний о семье, которые Пьетро давно похоронил, как несбыточные и нереальные. -Кстати, а ты чего тут забыл? Что-то хотел захватить? Вряд ли бы ты пошел сотрудничать с ГИДРой или уже дошел и до этого? - он специально старается его задеть, сделать больно, заставить хоть что-то почувствовать!
Ну как же: великий Магнето, лидер и мутант с мировым именем. Для него все иные - грязь под ногами. Для него его ребята - пешки и расходный материал. Для него важны его цели, его идеи, его эго. Для него его собственные дети - ничто и никто!